пророк Авель(Васильев)

Биография

Авель (18 марта 1757 — 29 ноября 1841) — монах-предсказатель.

Авель (в миру Василий Васильев) родился 18 марта 1757 года в деревне Акулово Тульской области в семье хлебопашца и коновала Василия и его жены Ксении. Был одним из девятерых детей.

В детстве и юношестве работал плотником в Кременчуге и Херсоне. Пережив в юные годы тяжёлую болезнь, решил уйти в монастырь. Однако не получил благословения родителей и тайно в 1785 году ушёл из деревни, оставив жену и троих детей. Получив откупную у своего барина, Льва Нарышкина, добрался до Валаамского монастыря, где принял постриг. В монастыре прожил только год и затем он «взем от игумена благословение и отыде в пустыню». После нескольких видений,монах Авель окончательно ушёл из Валаамского монастыря и отправился по миру. После девяти лет скитаний остановился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, где написал свою первую пророческую книгу. В ней говорилось о том, что императрица Екатерина II скончается через восемь месяцев. Епископ Костромской и Галицкий, которому была показана эта книга, решил сдать монаха в руки губернатора, который посадил Авеля в острог и затем отправил в Петербург.

В Петербурге, побоявшись предсказания, было всё-таки решено доложить императрице. Екатерина II пожалела монаха и вместо казни велела посадить Авеля в Шлиссельбургскую крепость. Вскоре, однако, предсказание сбылось, на престол взошёл Павел I. Впоследствии монах Авель был сослан в Кострому, где предсказал дату смерти нового императора, за что 12 мая 1800 года был заключён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.

После смерти Павла I монах Авель был сослан в Соловецкий монастырь, который было ему запрещено покидать. В монастыре монах написал новую книгу, в которой предсказал сожжение Москвы французами. После того, как предсказание свершилось,Александром I было велено освободить Авеля. Летом 1813 году монах побывал в Петербурге, впоследствии на Афоне, в Константинополе, Иерусалиме. После странствий Авель поселился в Троице-Сергиевой Лавре. 24 октября 1823 года он поступает в Серпуховской Высоцкий монастырь. Опасаясь преследований в июне 1826 года покинул его, был задержан в Тульской губернии и заключён по приказанию императора Николая I в суздальский Спасо-Евфимьевском монастыре. Скончался 29 ноября 1841 года, погребён за алтарём монастырской Никольской церкви.

В сочинениях Авеля приводится ряд других предсказаний: свержение монархии в России, обе мировые войны, Гражданская война в России.

Предсказания Авеля: Не сохранилось ни одной полной книги Авеля, лишь фрагменты и некоторые копии.

Екатерине II: «…царствовать будет 40 лет».

Павлу I: «коротко будет царствие твоё, и вижу я лютый конец твой. …от неверных слуг мучительскую кончину примешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями».

Александру I: «Француз Москву при нём спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет ему скорбь тайная, и тяжек ему покажется венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы…».

Николаю I: «Начало правления Николая дракой, бунтом вольтерьянским начнется…».

Александру II: «Царём-Освободителем преднаречённый… крепостным он свободу даст, а после турок побьёт и славян тоже освободит от ига неверного. Не простят бунтари ему великих деяний, „охоту“ на него начнут, убьют среди дня ясного в столице».

Александру III: «Миротворец истинный. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он. А только не долго царствование будет».

Николаю II: «Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную… На венец терновый сменит он корону царскую… Война будет… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Накануне победы рухнет трон царский. Брат на брата восстанет… власть безбожная будет бичевать землю русскую…».

Все его предсказания заканчивались 2892 годом (согласно Авелю, это будет год конца света)

Петр Николаевич Шабельский-Борк Историческое сказание «Вещий инок» В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность. Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада. Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо былоИмператору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор. Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был. — Честной отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу. — Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя… Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою… Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: «Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней»… — О сем ты прав, — изрек Император Павел Петрович. — Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь… — Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще — жидовском. — Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему вовеки! — гневно нахмурился Император Павел Петрович. — Пустое болтаешь, черноризец… — А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое… — Что ждет преемника моего. Цесаревича Александра? — Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих… — А кто наследует Императору Александру? — Сын твой Николай… — Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин… — Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою… Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится. — После сына моего Николая на Престоле российском кто будет? — Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною… — Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское? — Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а Твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он. — Кому передаст он наследие царское? — Николаю Второму-Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская… Горько зарыдалвещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал: — А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его. «Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его». «Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него». «С ним семь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое» (ПС. 19:7; 20:6; 90:15-16) Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный — сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего…» (Дан. 12:1) Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный…» В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине. Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити. Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания. — Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего… Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы. И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». 12 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в бозе почивающего предка. Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких. Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми… Примечание. Петр Николаевич Шабельский-Борк (псевд. Кирибеевич) Офицер русской армии, монархист, участник первой мировой войны Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896-1952 гг.) участвовал в попытке освобождения царской семьи из Екатеринбургского заточения. В многочисленных исторических исследованиях, основанных на уникальных документах, им собранных, исчезнувших во время второй мировой войны в Берлине, где он в то время жил, Шабельский-Борк основное внимание уделял эпохе Павла Первого.

Leave a reply